Марианна Борисовна Гончарова 8 страница

А когда приехал немецкий цирк, на арену вывели трех нарядных шимпанзе. И одна из них разозлилась чего-то, швырнула дурацкий, весь в звездах, цилиндр себе за спину, перемахнула через барьер и побежала по ступеням амфитеатра наверх. А там наверху сидела пышная девушка почти в такой же яркой юбке и такой же блестящей кофте, как и у шимпанзе. И обезьянка ахнула радостно и вскочила ей на колени, и девушка не испугалась, они вдвоем обнялись, прижались друг к другу как сестры, и в темноте зала были видны только белые зубы обеих в счастливых улыбках. Обезьянку, конечно, потом поймали, за руку отвели на манеж Марианна Борисовна Гончарова 8 страница, она что-то неохотно там делала, прыгала, танцевала, но все поворачивала голову в сторону той своей новой подруги и норовила опять сбежать к ней наверх.

Клянусь, все так и было, к тому же никаких параллелей я не провожу, как те зрители, которые стали аплодировать, хохотать и тыкать в них обеих пальцами, мол, две обезьяны. Или еще хуже, мол, это подсадка, это девушка тоже цирковая и специально там сидела, чтобы смешней было. А я жалела, что шимпанзе выбрала не меня. Уж я-то наверняка ее бы не выпустила из рук. Мы бы бежали вместе из того цирка, бежали бы Марианна Борисовна Гончарова 8 страница на волю, жили бы в джунглях и кричали бы:

– Аыаыаы – э-аыаыа-э-аааа!!! – оглушительно раздирая пространство, как Тарзан.

Но больше всего в цирках меня смущали глупые подлые клоуны. Конечно, по телевизору я видела Юрия Никулина, прекрасного, мудрого артиста в его клоунадах, от которых сердце стучало чаще и хотелось его обнять – этого прекрасного, восхитительного в больших башмаках и коротких штанцах человека. Я видела и Енгибарова, и Карандаша. Но каких же пошлых дураков привозили к нам разные шапито. И какими же пошлыми дураками они делали зрителя, который вдруг смеялся, когда с клоуна падали штаны, когда клоун унижал других актеров и животных Марианна Борисовна Гончарова 8 страница. И как же было видно, что собачки и обезьянки, которые сопровождали тех дураков, выполняли свои трюки, как роботы, автоматически, и при этом совсем не радостно.

Не знаю почему, но мне казалось, что это видела только я. Наверное, потому, что из-за моей близорукости мне брали билеты в первый ряд.

Так вот, я мечтала быть таким клоуном, как Юрий Никулин.

Я придумывала трогательные клоунады, беспочвенно подумывала о цирковом училище, но тут, на мою радость и печаль, вдруг появился Полунин.

Мало того, что он воплотил то, что мерещилось мне или смутно брезжило, воплотил уверенно, красиво, элегантно и профессионально. Он еще оказался Марианна Борисовна Гончарова 8 страница мудрецом и философом.



Как-то он сказал, что у него есть закон, называется «ноги в воду». Каждые несколько лет он садится на берегу реки и опускает ноги в воду. И при этом не читает, не слушает музыку, не разговаривает. Сидит один и думает: а ну-ка, ну-ка, что я, Слава Полунин, сделал за эти годы, нужно ли это было кому-то еще кроме меня? И что же мне делать дальше? Что сделать такое красивое, нескучное для себя, друзей и родных? А?

Вот и я, как адепт философа и клоуна Славы Полунина, сижу и думаю, что хотя Марианна Борисовна Гончарова 8 страница бы раз в несколько лет надо влезать на крышу августовской ночью и, условно говоря, «опускать ноги в реку», а на самом деле задирать голову в небо, чтобы оно, такое щедрое, трогало тебя за лоб и плечи, ласкало и трепало твои волосы, щекотало твой нос, гладило бы мою Скрябу по шелковой спинке, омывало чистым наши с кошкой морды, то есть лица. И мы бы сидели и думали, а как жить дальше, что бы сделать такое красивое, нескучное для себя, друзей и родных.

«…Скоро осень, за окнами август. От дождя потемнееели кусты…»

Мамины ученицы, старшеклассницы, коллекционировали печальные «дамские» песни. Эта одна Марианна Борисовна Гончарова 8 страница из них…

«Но я знаааю, что я тебе нрааавлюсь, как когда-то мне нрааавился ты…»

В общем, песня как песня.

Да, скоро осень… Птицы улетают в жаркие края…

Наши тоже, воон там, на речке. Прошлой осенью орали, крякали, паковали чемоданы, суетились, спорили, разрабатывали стратегию полета, строились, перестраивались, совещались о сохранении энергии в долгом пути. Утки на нашей речке. Посидели на дорожку. Ну! Наконец разбежались – сняа-а-а-ались. Э-э-э-э-эй-эх!

Мы все выскочили, кто-то вот сюда, на крышу, залез – козырьком ладошку ко лбу, у кого-то глаза увлажнились – утки наши на юг улетают, в теплые Марианна Борисовна Гончарова 8 страница края, вот и осень… Увы-увы…

А эти – торжественные, серьезные, селезень впереди – чистый «Боинг», гордый, шея блестит, – сделали круг над нами – крылышки хлопают, ветер делают, – круг прощальный, мол, спасибо за все вам, люди добрые! Что не стреляли в нас, спасибо! Что не ловили нас, что не жарили, что не ели нас, спасибо всем вам, жители этого доброго прекрасного квартала над рекой, что подкармливали нас, спаси-и-и-и-и-и-ибо-о-о-о!!! Мы все им машем, машем: прилетайте, прилетайте к нам!

А они полетали-полетали над нами, развернули гордо клин и… ай, да че там – опустились Марианна Борисовна Гончарова 8 страница на соседнее с нашей рекой озеро.

Там и перезимовали.

Скоро опять начнут. Тренироваться и прощаться. Авось опять останутся. Куда им, в чужие края. Им и тут хорошо. Кормят опять же…

Хохочу так, что в соседнем доме кто-то зажигает ночник, а Скрябин водит ушами, смотрит на меня с упреком и презрением и отворачивается: как в такую ночь можно так легкомысленно себя вести, дура-то какая, гсссспди.

Я протягиваю руку – да брось ты, Скряба, я, знаешь ли, очень жалею, что у тебя нет чувства юмора.

– Это у меня нет чувства юмора? – Скрябин тыкает себе в грудь лапой. – И вообще, разве Марианна Борисовна Гончарова 8 страница у меня может чего-то не быть?! – возмущается она.

– Ну ладно, ладно, мы же здесь не затем, чтобы ссориться, – примиряюще бормочу я, поглаживая кошкины ушки. Она делает вид, что еще обижается, даже чуть кусает мой палец.

А потом задирает голову в небо и спрашивает:

– И как там все это происходит?

– Что происходит?

– Желания. Как загадывать, кто передает, как исполняются?

– А! Это я знаю. Это знаю. Специально читала в атласе звездного неба. Видишь ли, падающие звезды – это всего лишь части хвоста кометы.

– Хвоста… – с удовлетворением подергала Скрябин хвостом, – а я думала, что это метеориты…

«Она думала!» – подумала я, но прикусила Марианна Борисовна Гончарова 8 страница язык.

– Да, это хвост кометы.

– Как ее зовут?

– Кого?

– Комету с хвостом.

– Комета Свифта – Туттля.

– Свифта – Туттля. Странное имя. Как у собаки.

– Да нет, ты не поняла. Это имена ученых. Однажды летом в девятнадцатом веке два человека, один был Свифт (однофамилец знаменитого Джонатана, тоже очень умный), второй Туттль, даже не знакомые между собой, независимо друг от друга, разглядывали звездное небо примерно вот как мы, сидели где-то на своих крышах или балконах, и открыли эту комету.

– Ты уверена, что это были люди? Свифт и Туттль?

– А кто?

– Ну, – Скрябин опустила глаза и стала вылизывать себе лапу, – если они разглядели Марианна Борисовна Гончарова 8 страница хвост… Да! Ну и как же там все происходит?

– Где?

– Ну там, куда ты загадываешь желания.

– А! Вот смотри. Видишь?.. Как будто кто-то чиркнул по небу. А это летит звезда. Нам кажется, что она падает. Но на самом деле она просто летит по такой траектории, потому что Земля круглая ведь?

– Да ладно? – недоверчиво встревает Скрябин.

– Не перебивай. Летит звезда. И пока она оставляет – вооон, видишь? – яркую светлую полосу, ты должен успеть быстро-быстро загадать желание, причем лучше вслух. Например: пусть каждому, кто ходит плавать в море по утрам, встретится девочка на доске.

– Чегоооо?

– Ну, для тебя это не Марианна Борисовна Гончарова 8 страница важно, я потом тебе расскажу. Но звезда – воооон она, уже догорает, она это услышала. Она, звезда, или он, болид, то есть кусок кометного хвоста, – они посредники. И вот этот посредник прибывает к Нему. Ну который желания исполняет… Там этих Посредников – полно. Думаешь, мы одни сейчас сидим на крыше. Так что у нас надежда только на нашего. И вот этот Посредник наконец дожидается своей очереди и говорит Ему:

– Видите ли, там на крыше сидят женщина с котом Скрябин…

– С кошкой, – шепотом быстро подсказывает Скрябин.

– С кошкой! Не с котом, а с кошкой, – чуть громче подсказываю я Посреднику.

– Да? – удивляется Посредник. – А Марианна Борисовна Гончарова 8 страница почему имя такое? Скрябин?

– Потому что композитор такой был, скажи ему, – шепотом подсказывает мне Скрябин.

– Ну, потому что был такой композитор, музыку писал. Скрябин его фамилия, – докладываю я с крыши Посреднику.

– Да? – Посредник растерялся, он же впервые со мной сталкивается, еще заморочек моих не знает, не ведает, тем более ему некогда. Он отмахивается и говорит дальше: – Так вот эти двое: женщина и… животное (Скрябин возмущенно фыркает) просят, чтобы каждому, кто пойдет утром поплавать в море, встретилась девочка на пантере.

Без тени удивления или возмущения Он записывает: «…девочка на пантере».

– И всем, кто не в море! Всем, кто на Марианна Борисовна Гончарова 8 страница суше, пусть тоже навстречу выходит девочка на пантере! – кричу я.

– Поздно, – отвечает Посредник, – жди другую звезду, поздно. Поздно. Поздно. Ты что там, уснула?

– …поздно! Ты что там, уснула? – Мама тихо зовет меня снизу, со двора.

– Мама! – просыпаюсь я и тихо отвечаю, – я еще парочку звезд увижу и спущусь. Иди спать. Иди-иди, – успокаиваю я маму. А Скрябин смотрит на меня так, как будто я не ответила на ее вопрос, еще там, во сне.

– А! – вспоминаю я. – Девочка на пантере.

Мой друг Зигмунд, он же Зи́ма, ранним утром ходил плавать в море. У него вообще здоровье-то не очень Марианна Борисовна Гончарова 8 страница. И накануне ночь прошла так себе, вечером вдруг поссорился с женой Лелей, спал плохо, настроение паршивое. Словом, проснулся рано утром и решил, что самое время пойти и поплавать, сразу все станет на свои места. Это ведь почти как «ноги в воду». Плаваешь, снимаешь стрессы, перестаешь думать о плохом, смываешь обиды, наполняешься радостью. Зима пошел, раздвигая воду коленями, пошел-пошел и поплыл, как делал каждое утро, поплыл за буйки. Вода в то утро была холодная, волны большие, и сначала трудно стало дышать, потом, даже не слева, а почти в центре груди разлилась боль, и при каждом вдохе она усиливалась. Зима угрюмо огляделся Марианна Борисовна Гончарова 8 страница, понял, что, наверное, все, попытался перевернуться на спину, испугался еще больше и вдруг где-то на краю сознания увидел девочку, которая бежала к нему по волнам. Девочку с одним крылом. Потом-то до него дошло, что, на его счастье, в море вышла такая же сумасшедшая, как и он, длинноногая, тощая, угловатая, с обгорелыми плечиками, девочка на серфинге с парусом, который он принял за крыло. Зима из последних сил поднял руку: увидит – не увидит.

– Хватайтесь за доску! – приказала девочка. – Держитесь за доску, я вам говорю, дядя! Смотрите на парус, держитесь за доску, я вам сказала!

Зима пришел в Марианна Борисовна Гончарова 8 страница себя, собрался с силами, схватился за доску, и девочка быстро транспортировала его к берегу. Помогла выйти на песок, нашла его шорты далеко от того места, откуда Зигмунд заходил в море, а в кармане шортов – тюбик спасительных пилюлек. Посидела рядом, внимательно глядя Зиме в лицо, еще что-то расспрашивала, шмыгала носом, сыпала песок из кулачка, предлагала: позвать кого-нибудь, не позвать, как вы, дядя?

И ведь дурак такой – спроси, как зовут тебя, девочка. Нет, он такой идиот, понял, что жив, что спасен, противным фальшивым «взрослым» голосом поинтересовался, мол, как называются такие парусники. И девочка, стряхивая песок со своей доски и уже Марианна Борисовна Гончарова 8 страница уходя, кинула небрежно:

– По-разному называются. – И с гордостью: – Моя – «Пантера»!

Потом Зима понял, что нужно найти эту девочку, бегал утром к морю, выискивал глазами ее фигурку с одним крылом на волне, расспрашивал всех вокруг. Нашел неподалеку клуб серфингистов. И кто-то из тех мальчишек ему сказал, что да, была тут одна девчонка.

– Как же ее звали… Белый! Слышь? Как девчонку ту дикую звали? Нормальное такое имя у нее было. Даша вроде или как. Как? А! Дина. Точно, Дина ее звали. Откуда? Белый, откуда она? Не знаем. Она странная какая-то – все время одна в море ходила. Но ловкая, скажу я Марианна Борисовна Гончарова 8 страница вам, как Маугли. Жаль, уехала уже.

А к слову, покойную маму Зимы тоже звали Диной. Я даже не удивляюсь – это не случайные совпадения. Такими совпадениями вся наша жизнь заполнена. Они кидаются нам под ноги, как щенята, чтобы мы их заметили. А мы ходим, задрав носы. Ай, ладно. Короче, девочку ту звали Дина. И маму Зимы звали Дина. Нормальное имя, как сказал серфингист. И своего позднего ребенка, которого Зима с женой Лелей родили себе в подарок к серебряной свадьбе, назвали нормальным хорошим именем. А то все Кристины да Марианны. Нормальное же имя – Дина.

Вот! По-ле-те-е-е-ло Марианна Борисовна Гончарова 8 страница. Господи! Как будто кто-то наклонил кувшин, а оттуда небесные диковины посыпались одна за другой, и вдвоем, и втроем, и целой компанией, хохоча и кувыркаясь, прочерчивают небо. И каждая, каждая должна выполнить свою миссию – чье-то сокровенное желание исполнить. И юные маленькие звездочки, и солидные опытные болиды.

Мы с кошкой Скрябин зачарованно уставились в небо.

– Что мне нравится, небесная канцелярия никогда никаких исключений не делает, – заметил кто-то из нас двоих. – Ни на ком не экономят! Не то что у нас тут, на Земле, – на всем экономят. И на всех. А там – хочешь солнца – н-на тебе Марианна Борисовна Гончарова 8 страница солнца! Хочешь звезду – н-на тебе звезду! Хочешь сирени – н-на тебе сирени!

Кто из нас тогда это сказал, не помню что-то. Наверное, я.

– Или я, – мурлыкнула Скрябин.

Я быстро читаю пожелания моих друзей с листка, подсвечивая себе телефоном. Кошка слушает и кивает. Все верно, все важно – и ребенок, и любовь, и котенок, и вдохновение, и цветы, и море, и новые открытия, и счастливые дороги.

– Читай-читай! – велит Скрябин. – Вон еще один поток! Читай быстрей!

Мы сидим с ней на крыше как на палубе среди ночного спокойного моря. Дом наш укачивает нас как в детской колыбельке. И с соседнего Марианна Борисовна Гончарова 8 страница кораблика, из открытого окошка, из комнаты, где мягко светится ночничок в виде круглого уютного медведика, еле-еле слышен нежный призрачный голосок молодой женщины. Он то затихает, как будто послышалось, а то вдруг выплывает, и вот уже все смолкло под нежную древнюю, как звезды, гуцульскую колысанку:

Люляй-люляй, очкі стуляй, бо вже треба спати.

Уже в мене болі ручки тебе колисати.

Спи, дитинко, у колисці тай велика рости,

А чи я сі дочекаю від тебе радосте?

Люлю-люлю, мій синочку,

маленький-маленький.

Тай щоб би ти мій синочку виріс здоровенький.

Ой спи, ой спи, дитиночко,

та й зажмурюй очі.

Над тобою Марианна Борисовна Гончарова 8 страница рідна мамка молитви шепоче.

Глава одиннадцатая

В разведку

Сейчас, в темноте, мне, близорукой, все видится таким новым, незнакомым и непознанным.

У меня топографический кретинизм. И хотя уровень гражданского самосознания очень высокий, ему мешает моя способность заблудиться в собственном дворе. Поэтому, если меня будут посылать в разведку, мне надо с собой взять кого-то, кто будет показывать, куда именно идти, где право, где лево, а потом, чтобы привел меня обратно домой.

И вот я думаю, кого мне взять в разведку. Это же нужен верный человек, который не предаст меня и не бросит в первом же овраге. Вот мы, например, вышли Марианна Борисовна Гончарова 8 страница, такие ответственные, целеустремленные, а нас спрашивает соседка:

– Вы куда?!

А он, мой товарищ по разведке, берет и ляпает, предатель такой:

– Да тут недалеко. В разведку.

И соседка, конечно, тут же нас закладывает. Ее, скажем, спрашивают прохожие:

– Не знаете, куда эти двое с пулеметом и рацией?

А она:

– Эти-то? Да в разведку. Они всегда в это время в разведку ходят. В стан врага.

Ну, это шуточки такие. А на самом деле я вдруг задумалась, а вот кто же может взять в разведку меня? Кто мне полностью доверит свою жизнь? Кто согласится пойти в стан врага именно со мной Марианна Борисовна Гончарова 8 страница?

Ну есть, конечно. Например, вот мама. Но с ней в разведку не получится. Она скажет:

– Я сама схожу быстренько. Возьму «языка» и назад. А ты дома сиди. Нечего тебе по разведкам шастать, простудишься еще.

Наша мама, когда была маленькой, поехала в пионерский лагерь. После войны. И ее мама, моя бабушка Софья Николаевна, каждое воскресенье привозила маме жареную картошку. Холодную жареную картошку в консервной ленд-лизовской баночке.

Внучка говорит, так это же невкусно.

А мама отвечает, а мне было вкусно. Во-первых, мама приезжала. Во-вторых, домашняя еда.

– А конфеты, – спрашивает внучка.

– А конфеты, – отвечала мама, – я не хотела. Потому Марианна Борисовна Гончарова 8 страница что не знала, что это такое. Да они были в магазинах, выложенные пирамидками, в серо-синих фантиках. Но я не хотела.

Так отвечает мама.

И еще она вспомнила, как дедушка, ее папа, принес в Новый год один мандарин. И его никто не съел. Только нюхали. Он высох. И сейчас мандарины мама не любит. Мы сперва думали, что это она хочет нам побольше оставить, но она на самом деле мандарины не любит.

Правда, любит хороший черный шоколад. И ест его по одной дольке к день. Больше ей нельзя. А еще она говорит, что шоколадка ее детства – прессованный жмых.

Мама у Марианна Борисовна Гончарова 8 страница нас – типичная Алиса. Добрая, воспитанная, заботливая. Как об Алисе писал Заходер, «приветливая и учтивая со всеми – с большими и малыми, с королями и гусеницами, словно ты – сама королевская дочь в шитом золотом наряде».

Смотрели мы как-то кино про одного пингвина, который все время у сотоварищей камешки подворовывает. Вот один пингвин, серьезный такой господинчик, таскает гальку, складывает в горочку, чтобы на ней строить с юной пингвинихой семейные отношения, а наш вороватый пингвин потихоньку тырит камешки и тягает к себе на кучку. И тот, пингвин-работяга удивляется: а где камень? Вроде только что был же? И с подозрением смотрит на Марианна Борисовна Гончарова 8 страница своего соседа. В упор уставится, а не ты ли, сосед, а? А тот ему в клюв не смотрит, возится по хозяйству деловито на своей кучке камешков. И господинчик посмотрит-посмотрит и тащится к воде за другим камешком. А наш опять – шмыг и уволок еще один. Мама смотрит, хохочет, просто заливается, а мы переглядываемся, потому что этот вот пингвин, который тырит плохо лежащие камни, – это наша мама.

Вот положишь переходник для планшета, пойдешь за планшетом в другую комнату, приходишь назад, а переходника нет. Думаю, да что такое! Пошла искать переходник, прихожу – нет планшета. Опять думаю, да что же такое-то!!! Оказывается, все Марианна Борисовна Гончарова 8 страница уже лежит на своих местах. Чашку оставила с недопитым чаем у компьютера в детской, пошла в гостиную, конфету к чаю из бара взять, прихожу – чашки нет, иду на кухню – вон она, уже вымытая, стоит, вся в цветочек оранжевый, на сушилке отдыхает.

Дочка разложила одежду на диване – брючки, кофточку, бельишко свое, пошла в душ, вернулась, вещей нет. Открыла шкаф – все уже аккуратно на полочках лежит, как будто и не вынимали ничего.

Да мы и сами как-то приучились. Встала я, спустилась в пижаме на кухню, чтобы сварить кофе, подняться обратно в спальню и подать себе кофе в постель Марианна Борисовна Гончарова 8 страница. Прихожу, а подавать некуда – постель моя аккуратно заправлена. И тут уже не мама виновата. Это я сама. Автоматически.

А муж? Он стал на рыбалку собираться, искал нужные крючки. Увидел непорядок в своих коробочках и все свои крючочки, поплавки, грузила, мормышки, искусственных мух и воблеров, всякие блесны поскладывал в прозрачные пластиковые контейнеры, разложил по ящичкам, ящички по шкафчикам. Поставил удочки одна к одной, рядком, спиннинги на полочках уложил в чехлы, полюбовался и пошел спать. О рыбалке, по-моему, забыл вообще. Главное, что в рыбацком его чулане порядок.

Так что этот фильм про пингвина – не смешной, он у нас в семье Марианна Борисовна Гончарова 8 страница очень актуальный. Все мы – немножко пингвины.

А мама наша – это самый организованный и самый душевный у нас человек. С цветами разговаривает. От ее ласковых слов цветы в доме стоят свежими неделями, а то и целый месяц. И развела мама у себя зимний сад. И отдала под него свою спальню.

Вот был у нее в этом зимнем саду один цветок, противный такой, – жил в горшке, чистый триффид. Стричь не успевали, этот куст разрастался, повсюду тянул свои щупальца, вверх, вниз, в стороны, обживался мгновенно, подавлял другие растения и деревца в мамином зимнем саду.

Весной во время уборки мы тихонько вынесли его во Марианна Борисовна Гончарова 8 страница двор, поставили неподалеку от контейнера для пластика, а вдруг кто возьмет себе домой.

А мама вечером:

– Как вы могли?! Как же так?! Он ведь ко мне привык. Я к нему привыкла. Жил в тепле. А тут взяли и выставили.

И обиженно села.

Побежали во двор. Видим, сидит никому не нужный, жмется сиротливо.

– Пошли, – говорю, – домой. – Только веди себя прилично.

Принесли, поставили отдельно. Подальше от других цветов. Мама обтерла ласково теплой водой его щупальца. А он стоит, потрясенный, вздыхает и устало всхлипывает.

Сегодня утром смотрю, а у него опять такой наглый вид, щупальца распускает, мол, я вам покажу.

А мама Марианна Борисовна Гончарова 8 страница:

– Ну он же не виноват, что он такой. Пусть живет как жил.

Этот паразит только хмыкнул удовлетворенно. А сбоку в горшке у него новые кусты полезли. Ну чистый триффид.

Так что с моей мамой точно не получится в разведку. Она сама сгоняет, уйдет ранним утром, когда мы спим. Потом, когда проснемся и обнаружим, что ее нет, начнем ей звонить. В лучшем случае она шепотом ответит, что скоро будет, и уже близко около дома, и встречать ее не надо, а в ином случае просто оставит мобильный телефон дома. Зачем он ей в разведке?

Точно так же поступлю и я Марианна Борисовна Гончарова 8 страница. То же самое и я скажу своим детям, мол, сама сбегаю. Сидите дома. А сын еще может сказать, так «язык» же тяжелый, мам, ты одна не донесешь. А я ему – мол, а я возьму сумку на колесиках. И еще есть чемодан большой, немецкий, я в Таллине его купила. Но сын мой скажет, так, мам, не морочь голову. И еще отмахнется и скажет раздраженно, сиди дома, не ходи, от тебя толку, мама… близорукая, заблудиться можешь, я сам пойду, кого надо захвачу и принесу.

Конечно, есть и другие такие, с которыми в разведку нормально идти. Вместе идем, прячемся: «первый-первый», я «второй» – ползем Марианна Борисовна Гончарова 8 страница по-пластунски. Конечно, тут, может, та самая соседка навстречу, тетя Валя, растопырится сверху, руки в боки, мол, вы куда это ползете по-пластунски, небось в разведку, га? А мы ей: да за картошкой, в деревню. К тетке. В глушь. В Саратов. И никто из нас двоих не признается, куда на самом деле мы ползем.

А вот еще одна. Ну, чтоб в разведку. Хоть и маленькая, но очень надежная. Моя маленькая друг Маша, правдивая и справедливая.

В большом доме на горе живет она, моя друг Маша. Судя по свету из ее окна, Маша сейчас сражается с монстрами, прилетевшими с недружественной нам Марианна Борисовна Гончарова 8 страница галактики, населенной на первый взгляд вежливыми, но на второй, третий и последующие взгляды в монитор компьютера – мерзкими вороватыми зелеными человечками-гуманоидами с длинными щупальцами. У Машки каникулы, поэтому весь день она гоняет с друзьями на велике, или бегает на речку, или играет в баскетбол, а войну вежливым зеленым человечкам объявляет поздним вечером.

Это Том Сойер в… хотела написать «в юбке», но Машка юбок не носит. Есть у нее одна, для представительства, но к ней Маша относится презрительно. У Маши есть младшая сестричка Оксана, бой-девочка, капитан корабля семьи. Оксана – центр их вселенной.

Маша приходит ко мне учить английский Марианна Борисовна Гончарова 8 страница язык. Она очень легка в беседе, подхватывает новые слова с лету, хорошо понимает. Ну и в чувстве юмора Машке нельзя отказать. Играем в светских дам за чаепитием. Машка, конечно, кривляется.

– Какую цель вы преследуете, Мэри, когда вас оставляют присматривать за вашей сестрой?

– To survive, – немедленно брякает Мэри-Маша.

(То есть выжить.)

– Видите ли, – рассуждает Маша, смешно закатывая глаза и пародируя всем своим видом и произношением высокодуховную леди из какого-то британского сериала, просмотренного нами ранее, – все-таки my Daddy красивей my Mommy…

Я настороженно молчу, потому что хорошо знаю Marie’s Mother, прелестную красавицу Машкину маму, и хорошо Марианна Борисовна Гончарова 8 страница знаю Marie’s Father. Ну папа как папа. Не Брюс Уиллис. И не Ален французский Делон. Обычный большой, сильный, довольно спортивный мужчина.

– А что? – продолжает рассуждать Маша. – Look! Встает my Mommy утром, после душа обмазывается кремом, накладывает маски, феном и всякими штуками делает себе прическу, красит ресницы, наносит мейк-ап на все поле лица (Машка так и говорит), выбирает, что бы ей надеть попривлекательней, наряжается и выходит такая ослепительная на каблучках – тюк-тюк-тюк. А Dad натянул шорты и майку, умылся, влез в шлепанцы и уже такой handsom, такой красавец, что cool!

В следующий раз Маша рассказывает сказку «Золушка» от Марианна Борисовна Гончарова 8 страница имени тыквы. Довольно ироничная история заканчивается резюме: «So, каждая тыква мечтает стать каретой». И добавляет мрачно: «А не тыквенным супом». Помолчала, подумала и плотоядно-мечтательно завершила тираду: «С семечками».

Ай да Маша-Мэри!

А когда она, рассказывая сказку от имени короля, уже дошла до финала и выдала Золушку замуж, то с тяжким вздохом подвела итог: «А на следующее утро раз назвалась Золушкой, так перебери чечевицу, посади семь кустов белых роз!» А потом еще спросила:

– А как перевести на английский «…и познай самое себя»?

Маша недавно была наказана в школе за хулиганскую выходку. Это так учительница считает. А Марианна Борисовна Гончарова 8 страница мы все, кто Машу знает, считаем, что – за очень взрослый уважительный поступок. В классе, где учится Маша, появился новенький. Худой, жалкий и заикается. Защитить некому, он живет со старенькой бабушкой. Над ним посмеиваются. Группа девятиклассников взяла моду издеваться над новичком. Но это пока Маша не увидела. Она ведь дзюдо занимается. И спортивным танцем хип-хоп. Машка прыгучая, гибкая, у нее хорошая реакция баскетболиста. Она умеет ездить на одном колесе велосипеда и в прыжке обернуться вокруг себя дважды и даже, если понадобится, метко врезать ногой, как Чак Норрис. Словом, не то чтобы им, обидчикам, было уж очень больно, все-таки туфельки Маша Марианна Борисовна Гончарова 8 страница носит легкие и без каблуков, но очень обидно и стыдно.

Все это случилось на глазах солидной учительницы, которая входила в класс со стаканчиком кофе. А такие учительницы, у которых красные напомаженные губы, которые пьют кофе во время урока, такие учительницы обычно ни в чем не разбираются. Вот и наказала Машку.

Уважаю ее. Да ее все уважают. А мальчишки – тайно влюблены. Поголовно. Она, несмотря на свой бойцовский характер, очень хороша собой – гибкая, пластичная, большеглазая, белокожая. С длинными волосами, густой шоколадной челкой, чуть вздернутым тонким носиком и отличным неуживчивым характером. Тут недавно в феврале в своем почтовом ящике Машка обнаружила Марианна Борисовна Гончарова 8 страница письмо-«валентинку». Громадное. Сплошное яркое сердце. Прямо не «валентинка», а целая Валентина Ивановна. Отличный там был текст на этом восхитительном ярко-красном до тошноты сердце:

«Скока глобус в жизне ни крути,

Фиг тибе миня знайти».

Я считаю, это любовь.

Словом, вот кого надо с собой в разведку звать. Машку! И она пойдет. Хотя вряд ли я ее возьму. Пусть пока играет. Пусть воюет со своими виртуальными монстрами…

А вообще в разведку я бы взяла моего папу.

Недавно как раз было три года, как папа ушел от нас. И ведь какой хитрый он, усыпил нашу бдительность. Мы с мамой по очереди дежурили Марианна Борисовна Гончарова 8 страница рядом с ним, а тут уснули обе как убитые. Он взял да и выскользнул. И – фррррр! – по-ле-тел! Высоко, легко и свободно.

Так вот, три года уже. А я, как назло, села на тему и всех терзаю: пойдешь со мной в разведку? Пойдешь со мной в разведку? И говорю, мол, вот папка точно бы со мной в разведку пошел. А мама сказала, да он бы вместо всех пошел – вместо друзей, вместо знакомых, даже вместо тех глупых дураков, которые его обижали.

Их было немного, но были. Особенно одна тетка-пудель. То есть вот если кто знает характер невоспитанного Марианна Борисовна Гончарова 8 страница пуделя – это вот она.

Мой папа, конечно, заслужил лучшей дочки, чем была я. Теперь, сравнивая, я понимаю, что мы совершенно не ценили его самоотверженность, принимая ее как данность – как солнечный свет. И если солнце вдруг скрывалось за тучи, то наш папа был всегда рядом.

Он был очень увлечен старинной человеческой забавой – помогать. Бежал бегом, если кто-то говорил ему, Зинович, будь другом, помоги, а? Если вдруг он видел несправедливость или кто-то оскорблял или обижал его или друзей и близких, папка… вызывал обидчика на дуэль. Так и говорил: вызываю вас на дуэль. Как правило, оппонент пожимал плечами Марианна Борисовна Гончарова 8 страница и в назначенный час не являлся. А папка – так и хочется написать, в накинутом на плечи сюртуке – на самом деле в простой олимпийке с логотипом «Динамо» жевал травинку и размышлял о человеческом достоинстве.

Он, как правило, бежал защищать кого угодно. Особенно детей. Но когда обижали его, он пасовал и сильно огорчался. Так вот, однажды хитрая и легкомысленная женщина-пудель обвинила моего отца в том, в чем уж точно моего папку нельзя было заподозрить – во взятке. Моего папку, который своим спортсменам сам шоколад покупал, кормил за свой счет на соревнованиях, если командировочные не давали, чтобы энергии и силы у мальчишек было Марианна Борисовна Гончарова 8 страница побольше. Конечно, мой папка не стал вызывать на дуэль даму. Хоть она была пудель и овца. Не стал и крепко огорчился. Но у него была я, его верный близорукий рыцарь и криворукий оруженосец. Ты, пап, не волнуйся, сказала я, разберемся. И пошла в разведку, ничего ему не сказав. Нашла тетку. Образно говоря, швырнула ей в лицо перчатку. Назначила встречу. Подготовилась. И она пришла. Вся в красных пятнах, злая, агрессивная даже. А я из салона. И на каблучках. И в костюмчике, который мне папа купил. И с отбеленными зубами. Больно, но того стоило.

Тетка-пудель стала взрыкивать, взлаивать и Марианна Борисовна Гончарова 8 страница рыть лапами землю. А я ей сказала очень ласково, что я у моего папы тут, в нашем маленьком городе, одна и что кроме меня его защитить некому. Хотя, если вызвать сюда сестру мою из города Москва, где закаляется сталь, то мало тетке не покажется. Поэтому – р-раз! – либо вы доказываете сейчас свое обвинение, либо – д-два! – за неимением доказательств извиняетесь публично и – тр-р-ри! – идете далеко-далеко и будете держаться от моего отца как можно дальше. Иначе – и номер статьи, параграф, подпункт. (Хотя, если честно, я понятия не имела, что за цифры называла. У меня кроме топографической тупости еще и Марианна Борисовна Гончарова 8 страница очень плохая память на цифры больше ста.)

Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentauvkair.html
documentauvkhsz.html
documentauvkpdh.html
documentauvkwnp.html
documentauvldxx.html
Документ Марианна Борисовна Гончарова 8 страница