ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница

ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница

пихнул его в сторону. Верный спутник Мысроко, он и сам кое-чему научился в

Египте и не доверял местным хакимам. Тузар осторожно снял с руки князя пер-

чатку и наруч, подрезал ткань рукава и оголил рану. Из глубокого рубца, дохо-

дившего до раздробленной кости, хлестала кровь, и потому Тузар прежде всего

перетянул кожаным шнуром руку повыше раны, залил ее медом и перевязал чис-

тым полотном. Потом наложил на повязку пару дощечек и перевязал руку теперь

уже вместе с дощечками. Пришлось еще снимать черкеску, расстегивать ремешки

панциря и тоже снимать его. После этого черкеску надели снова, а руку, чтоб не

висела, согнули в локте и ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница привязали к туловищу широкой полосой ткани.

Все это время Джанкутов и Шогенуко добродушно посмеивались над Тамби,

а тот улыбался и отшучивался. Лицо его было бледнее обычного, и на лбу высту-

пили бисеринки холодного пота.

Подошел Биберд, поздравил Мысроко с почетной отметиной и сообщил,

что ими захвачено сорок две лошади и двадцать семь пленных, не считая тяжело-

раненых. Оружие шпажное, драгоценностей нет совсем. Съестные припасы тоже

дрянь. Вот только мешок с изюмом оказался на одной из вьючных лошадей...

— Изюм давайте сюда! — крикнул Джанкутов. — А все остальное пусть заби-

рают Тамби и Жамбот. И пора ехать домой. Вот только выпьем на дорожку…

На этот раз ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница Берслан не стал вылезать из арбы. Пил и закусывал изюмом,

полулежа на своих любимых подушках. Мысроко он заставил не только осушить

полную чашу, но и проглотить несколько комочков целительною медвежьего жи-

ра, смешанного с костным мозгом оленя. Это прекрасное снадобье Джанкутов из-

влек из неисчерпаемых недр все той же знаменитой арбы.

Вскоре обе дружины двинулись в обратный путь, оставив на месте схватки

несколько тяжелораненых враврагов, а с ними четверых легкораненых, способных

похоронить десятка полтора убитых и позаботиться о своих ьеспомощных това-

рищах. Среди кабардинцев оказалось, лишь трое убитых. Их тела увозили с собой.

Мысроко нашел в себе силы снова сесть на коня ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница...

* * *

Рана князя Тамби заживала быстро, но владеть своей рукой, как прежде, он

уже не мог. В ожидании, пока его мощная десница нальется былой силой, Мысро-

ко стал подумывать о женитьбе. Ему предстояло стать основателем нового рода

кабардинских пши. В этом деле горячее участие принимал Шогенуко, много ез-

дивший в гости по другим княжеским домам, где высмотрел наконец красивую

девушку, полногрудую и крепкобедрую, стройную и высокую, какой и должна

быть будущая мать новой фамилии. Выкуп за невесту — уаса — был очень велик,

но Мысроко, наслушавшись хвалебных речей Жамбота, не стал колебаться. Сотню

лошадей, шестнадцать пар ногайских быков, дорогое оружие и увесистый кошель

с золотыми монетами ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница получил отец невесты. Мысроко был очень доволен своей

гуашей. Он даже полюбил ее сразу, как только увидел, и сумел разбудить в ней от-

ветную страсть. Постоянно испытывая новую, не знакомую в прежние годы, ра-

дость, Мысроко стал реже грустить о больной руке.

Следом за своим обожаемым князем женился и верный Тузар.

Жизнь в усадьбе Тамбиевых текла спокойно и размеренно. Оставалось лишь



удивляться, и как только Мысроко терпит эту безмятежность, как не озлобится от

скуки? И продолжалась такая жизнь до тех пор, пока Жамбот не привез однажды

к Мысроко толстенького сердитого человека средних лет с книгой под мышкой и

бронзовой чернильницей у пояса. Были еще ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница у него большая пачка редкой в те

времена бумаги и гусиные перья.

— Друг мой больший, я выполнил свое обещание, — сказал Жамбот. —

Помнишь, говорил, что найду тебе абыза?

— Я рад, дорогой князь, — улыбнулся Тамби. — Пусть любые обещания, ко-

торые когда-то будут даны тебе, выполняются так же хорошо. А что же он такой

сердитый, этот грамотей?

— О люди! — вдруг горестно воскликнул абыз тоненьким скрипучим голо-

ском. — Доколе пребывать вам во мраке невежества! Когда поймете вы божест-

венную сущность письменности, когда будете благоговейно склонять головы пе-

ред премудростями науки?! Как устал я от высокомерного презрения знатных не-

учей. А ведь такие, как я ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница, обладающие арабской, турецкой и даже русской грамо-

той, семь раз прочитавшие Коран и тем самым заслужившие блаженства эдема,

должны пользоваться всеобщим почетом. А вместо этого меня, как раба, как без-

ответного осла, гоняют от одного хозяина к другому и всюду надевают мне на шею

тяжкое ярмо чужого невежества! И когда некоторым не нравится печаль моего

лица...

— Ну хватит! — перебил его Жамбот и, обращаясь к Мысроко, добавил: —

Если этого жалкого плаксу не останавливать, он будет скулить с утра до вечера.

Мысроко, судя по всему, не был задет гневными причитаниями абыза.

— Что-то в твоем лице, — спокойно обратился князь к обиженному судьбой

грамотею ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница, — есть и адыгское и турецкое. Кто ты?

— Добрый господин подметил правильно: мать моя была черкешенка, а ро-

дился я в гареме у знатного турецкого вельможи. Вырос в Истамбуле, обучался

там в медресе. Меня посылали с поручениями в Крым, а оттуда поехал однажды с

татарским пашой в Суджук-кале, но наш каик отнесло бурей южнее и прибило к

шапсугскому берегу. Каик разбился о камни, паша утонул, а я и еще несколько

людей спаслись, но попали в неволю к шапсугам. Они продали меня воинствен-

ным жанинцам (адыгское племя), которые не понимали даже, что такое Коран и

за чем он нужен. Меня обменяли на жеребца, причем не очень хороших кровей ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница.

Потом снова продавали и меняли, и опять продавали… теперь я здесь. Надолго

ли?

— Теперь надолго, — сказал Тамби. — Если это будет угодно Аллаху, тебе

еще придется обучать грамоте моих будущих детей.

— О, хвала пророку! Кажется бедный Алим наконец-то попал в дом право-

верного мусульманина!

— Да. И в этом доме можешь держаться с достоинством. Если, конечно, пе-

рестанешь говорить таким слезливым голосом. Вот так, Алим.

— Перестану, — деловито заявил абыз, и на лице его сразу появилась печать

учености и некоторого высокомерия.

Жамбот погостил до следующего дня и уехал.

Мысроко позвал в свой хачеш Алима и поставил перед ним румский пан-

цирь ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница.

— В эту сталь я был одет, когда ходил в Мекку. Шейх сделал по моей прось-

бе надпись, но нё раскрыл мне ее смысла. Говорил, что эти слова хороши только

для надписи, но не для произнесения вслух. А я хочу их знать. Читай.

Ученый абыз склонился над панцирем. Губы его зашевелились. Затем Алим

испуганно посмотрел на Тамби и с дрожью в голосе проговорил:

— Бывают и такие шейхи... Наверное, мой хозяин ему чем-то не угодил?

— Что здесь написано? Отвечай!

— Но... мне... Я бы тоже не хотел произносить такие слова вслух.

— Я жду! — Мысроко начал терять терпение.

Абыз обернулся на дверь. В гостевой комнате больше ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница никого не было. И то-

гда несчастный Алим тихо прочитал на арабском языке две строчки, выгравиро-

ванные в столице ислама.

Кровь ударила в лицо Мысроко. Он пошатнулся, прикрыл на мгновение

глаза ладонью, затем непослушными пальцами правой руки ухватился за рукоят-

ку кинжала.

— Лживый презренный шакал! — в бешенстве закричал Тамби. — Посмел...

Посмел такое!

Лезвие кинжала легко вошло в глотку грамотея, умевшего читать по-

арабски, по-турецки и по-русски. А так как он семь раз прочитал Коран, то и от-

правился прямехонько в кущи эдема, в вечнозеленые сады, орошенные потоками

прозрачных вод.

* * *

Мысроко сразу поверил в истинность тех слов, что прочитал ему ученый ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница не-

удачник. Перед взором Тамби в то же мгновение появилось морщинистое личико

старого шейха со слезой, катящейся из левого глаза, и странной улыбочкой на

злых губах. Именно в эту рожу предназначался удар кинжала. Именно к лживому

шейху и относились яростные слова Мысроко, честного воителя, всегда такого

спокойного и сдержанного. (Правда, если б Алим знал об этом перед гибелью, то

ему, видимо, все равно умирать было бы не легче.)

Князь не жалел о содеянном. Он никому не мог позволить знать, что за

«священное изречение» начертано на неподатливой стали панциря Аладина.

Мысроко положил эту реликвию египетских монархов в объемистый нед —

сумку из телячьей шкуры, сел на коня ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница и отправился куда-то вверх по реке. К ве-

чернему намазу он вернулся без неда и без панциря. Намаз делать не стал, а лег на

свою тахту и уставился неподвижным взглядом в потолок. У Мысроко сильно раз-

болелась рука, а потом стала болеть грудь.

Вскоре всполошился весь дом: князь едва дышал. И жена, и слуги, и бли-

жайшие соседи сделали все, что смогли: не давали Мысроко спать всю ночь, раз-

влекали его песнями и танцами, стучали обухом топора по лемеху плуга, били в

барабан, но все было напрасно. К утру Мысроко Тамбиев умер. Перед смертью он

только усмехнулся и едва ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница слышно пробормотал кабардинскую поговорку: «От чу-

мы ушел — от поноса погиб...»

* * *

Никто не узнал причину его смерти. Никто не узнал, куда девался бесцен-

ный панцирь с золотым львиным ликом и золотыми заклепками и пряжками. А

Мысроко не знал, что у него родится двойня — оба мальчика, крепкие и красивые.

Слово созерцателя

Интересную жизнь прожили Мысроко и Тузар. И хочется сказать

о них шестым аятом из двадцать четвертой суры Корана: «Разве не

окинули они земли своими взорами?»

А перед изумленными взорами созерцателя пронеслось множест-

во интересных лиц и увлекательных событий, и далеко не каждое лицо

и событие нашли свое место в трех наших первых хабарах.

Да и ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница стараться втиснуть все подсмотренное и подслушанное а эти

маленькие странички (вряд ли одного листка хватило бы на один пыж

для мушкетного заряда) — дело совершенно безнадежное. И даже рис-

кованное. Помните, как погибла бедная синичка, воронье захотев спа-

сти яичко? С другой стороны — дело это просто лишнее, ненужное. Ну

еще три-четыре кровопролития, ну еще десяток-другой (в лучшем слу-

чае) трупов, а в перерывах — несколько лишних ссор и споров да, на-

верное, парочка вежливых приятных бесед с песнями, подобными той,

что пел Мысроко. Кстати, как вам понравился наш герой в роли чело-

века, воспевающего собственные подвиги и при этом ничуть не бояще ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница-

гося погрешить против своей скромности? Созерцателя так и подмы-

вало вмешаться и заставить его смущенно умолкнуть, но ничего не

вышло. Вообще-то очень часто возникало искушение каким-либо об-

разом повлиять на ход событий. То хотелось твердой мысроковской

десницей расквасить нос Хазизу, то познакомиться с турецким султа-

ном Селимом (говорят, его бабушка была черкешенкой), то шутки ради

опрокинуть арбу толстобрюхого Берслана. А главное, от чего ныла ду-

ша, — крови уж больно много. Чересчур много. Но ничего не подела-

ешь. Других развлечений у сильных мира сего было не густо. При-

шлось все оставить, как есть.

Не раз нам придется сталкиваться с далеко ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница идущими последст-

виями мысроковского хаджа. Первое столкновение произойдет через

долгие годы после смерти потомка египетских монархов.

За это время в горах растает куча снега величиной с Ошхамахо.

Пройдет век, и еще полвека, и еще четверть века... Магеллан со-

вершит кругосветное плавание. В Риме построят собор святого Петра.

Пышным цветом расцветет пленительный век Чинквеченто, осенен-

ный гением Леонардо, Микеланджело, Рафаэля. Мир переменится,

страны Европы будут и дальше двигать вперед науки, искусства (ну и

армии тоже, без этого никак нельзя!), а Кабарда останется почти такой

же, как и была. Разве только участятся войны с заморскими грабите-

лями, да появятся добрые, но надолго прерываемые ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница связи с великим

северным соседом. В середине шестнадцатого столетия от P. X. кабар-

динцы добровольно присоединятся к России, выдадут замуж за грозно-

го царя Ивана княжну Темрюковну, дочь того самого Темрюка Идаро-

ва, что так отважно сражался с крымцами.

«И проходили попы хрестьянские, крестили пятигорских чер-

кас», но мало в этом преуспели. Давление со стороны ислама окажется

впоследствии куда мощнее...

Русским царям частенько будет не до «черкас». Тут Казанское

ханство да Астраханское, там — большие хлопоты от крымских татар, а

с запада поляки паки прут и паки со своими лжедмитриями окаянны-

ми, из полночных стран наскакивают задиристые, как петухи, швед-

ские венценосцы, а под боком, у ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница себя дома, — крестьянские волнения.

А мир уже начнет понимать, что он круглый, что он вертится сам

и сам же вокруг солнца вращается. Правда, земным владыкам будет

еще далеко до понимания той простой истины, что самые громкие

подвиги совершаются не под рев мортир и кулеврин, не в завоеватель-

ных походах и не при свете пылающих городов. Владыки земные, на-

верное, очень бы разгневались, если бы им сказали, что не их крова-

выми деяниями будут восхищаться далекие потомки, а тихими трудами

неких людей, при жизни не возносившихся на вершины славы.

Трудами, например, одного англичанина из города Стратфорда,

человека незнатного и небогатого, сочинившего несколько историй

про выдуманных им ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница королей, принцев, дворян разных званий и даже

слуг.

Или трудами однорукого бунтаря-правдолюбца, который за годы

сидения в испанской тюрьме исписал ворох бумаги, поминая на каж-

дом шагу странного джигита по имени Дон-Кихот.

Или трудами длиннолицего поляка, не нашедшего для себя более

приличного занятия, чем разглядывание звездного ночного неба и ри-

сование всяких кружочков и кривых линий.

...Век, еще полвека, еще четверть века... Мир подлунный оставал-

ся для Кабарды таким же, как и прежде, — ничуть не круглее. И он со-

всем не вертелся. И все с тем же упрямым постоянством, достойным

лучшего применения, враждовали между собой князья.


documentauuorpp.html
documentauuoyzx.html
documentauupgkf.html
documentauupnun.html
documentauupvev.html
Документ ЧАСТЬ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ 5 страница